Япония: так возрождается милитаристский дух нации
Усубалиев Эсен. 10 мая 2007 г.
На фоне возрастающей деятельности по пересмотру законодательных принципов оборонительной политики Японии и возвращению министерского статуса оборонному ведомству этой страны, складывается впечатление, что Япония не только восстанавливает свои «военные мускулы», но и активно воссоздает милитаристский дух нации. И путь к его восстановлению лежит не только в отказе от пацифистской Конституции, о перспективах пересмотра которой вот уже десяток лет говорят специалисты, но и в большей степени в изменении восприятия военной истории Японии среди подрастающего поколения. Хотя сама история Японии в целом, представляют собой весьма впечатляющий пример силы духа и умения мобилизовать силы нации во имя достижения поставленных целей.
Пожалуй, Япония является единственной страной в мире, которая за чрезвычайно короткий срок сбросила с себя оковы колониальной зависимости и неравноправных торговых договоров с западными странами, превратившись в главного колонизатора и агрессора стран Азии. С момента «открытия» страны американским экспедиционным корпусом под руководством Мэтью Пери в 1854 г. до экспансии в Корее, приведшей к японо-китайской войне 1894-95 гг., прошло чуть более 40 лет. Но это были годы упорной деятельности и неукротимого стремления удовлетворить жажду экспансии руководствуясь идеями избранности японской нации и ее особой роли в Азии.
Первый колониальный успех Японии, закрепленный Симоносекским договором с Китаем, предал под ее управление Корею, а также остров Тайвань и острова Пэнхуледао (Пескадорские). Быстрые военные победы императорской армии лишь подкрепили уверенность Японии в своих силах и убежденность в особой миссии в регионе, предопределив ее агрессивное поведение в Азии на долгие годы вперед. Вплоть до окончания Второй мировой войны Японская империя охватывала обширные территории Тихоокеанского региона, Южной и Юго-Восточной Азии, воплощая собой, пусть и кратковременное, но весьма впечатляющее величие и успех ее национального духа.
Как показывает действительность, от своего «славного имперского прошлого» отказаться довольно трудно, особенно тогда, когда оно становиться востребованным в условиях явного стремления Японии стать полноценной военной и экономической державой мира. По всей видимости, для этого необходимо последовательно стирать из памяти поколений навязанный извне комплекс вины за военные преступления в азиатских странах.
Если проанализировать последние изменения за период с 1999 по 2007 гг., то становится очевидным, что постепенное усиление роли вооруженных сил, укрепление военно-технического сотрудничества с США, а также создание Министерства обороны и Совета национальной безопасности, проходили одновременно с корректировкой внешне весьма безобидных, но по сути, имеющих большое значение для нации эпизодов прошлого Японии.
Один из первых шагов был предпринят в 1999 г. когда впервые в послевоенные годы Япония юридически закрепила положение о национальном флаге (Хиномару) и гимне (Кими-га ё). До этого, как известно, они существовали лишь формально, так как Япония лишилась их как символов милитаризма после поражения во второй мировой войне. В 2003 г., городской совет Токио по образованию выпустил инструкцию, согласно которой в школах должны в обязательном порядке проводиться церемонии поднятия (флага) и пения гимна. Сейчас эта церемония проводится в школах Японии повсеместно, правда, в современном варианте гимн прославляет не самого императора, а всю японскую нацию, символом которой он является, согласно действующей конституции.
В 2005 г. официальные власти Японии утвердили новую редакцию школьных учебников по истории, в которых вторжение японской армии в Китай названо «вступлением» в нее, а широко известные события в Нанкине 1937 года, получившие название «нанкинская резня», упоминаются лишь как «инцидент». Это вызвало массовые демонстрации протеста в Китае, в которых приняли участие до 30 тыс. человек, а также осуждение в китайских СМИ. Китай, как известно, всегда резко реагирует на любые попытки по пересмотру военного прошлого Японии, что неоднократно приводило к охлаждению двусторонних отношений.
В 2006 г. решение придать министерский статус Управлению национальной обороны, было принято одновременно с законом о реформе школьного образования, основы которого не изменялось с 1947 г. Согласно введенным изменениям, школам предписывается прививать ученикам уважительное отношение к традициям и культуре страны, а также любовь к нации и Родине. По мнению инициаторов закона, Япония, в своем длительном стремлении добиться экономического процветания, утратила мораль и дух единства нации, присущие Японии до войны, а школьное воспитание в русле осознания своего богатого исторического наследия, будет способствовать формированию образованного и преисполненного гордостью за свою страну молодого поколения.
Однако в арсенале японских идеологов современности есть и другое средство, которое адресовано не только молодому поколению, но и обращено к чувству гордости всей нации за историю своей страны. Пожалуй, с того момента как первые японские солдаты начали погибать во имя «великого дела империи», синтоистский религиозный культ почитания памяти павших воинов, стал одним из главных идеологических элементов поддержания воинственного духа нации в период экспансионистской политики Японии. Речь идет о посещениях официальных лиц Японии храма Ясукуни.
Ясукуни – синтоистский храм (дословно – «храм мира в стране»), занимает особое положение среди множества святилищ синто в Японии, был построен в Токио в 1869 г., получив ранг «Особого императорского святилища». В отличие от других храмов, Ясукуни находился в ведении ведомства армии и флота, и священнослужители назначались туда с согласия военного руководства страны. Роль главных распорядителей на различных праздниках этого храма выполняли генералы и адмиралы, а охрану несли подразделения военной жандармерии. В Ясукуни находились списки погибших в войнах, которые и составляли предмет поклонения в синтоистском святилище. Там же хранились и два из трех атрибутов императорской власти – зеркало и меч.
Все началось с премьер-министра Накасонэ, который в 1982 году, 15 августа, пришел в храм Ясукуни и написал в гостевой книге не просто «Накасонэ», а «Премьер-министр правительства Японии Накасонэ», т.е. подчеркнул, таким образом, свой официальный статус. Собственно, с 1982 года и началось то, что называют «проблема храма Ясукуни». Каждый год с конца июля – начала августа в японской прессе, а еще больше – в прессе Республики Корея и Китайской Народной Республики, начинаются оживленные дискуссии об ответственности Японии за войну.
В 2005 г. визит Д. Коидзуми в Ясукуни, во время его пребывания на посту премьер-министра, спровоцировал не только протесты и осуждение его поступка в соседних странах, но и значительно охладил отношения с Китаем, который официально заявил, что «посещение японским лидером храма Ясукуни причинило боль китайскому народу и повредило японо-китайским отношениям».
Сама традиция поминовения духа погибших воинов, в принципе не вызывает особого беспокойства со стороны стран, испытавших на себе агрессию Японии, если рассматривать ее как часть религиозного обряда рядовых японцев. Однако тот факт, что среди списков 2,5 млн. японских солдат «павших за императора и великую Японию», числятся все военные преступники, казненные по приговору Токийского трибунала, а также то, что этот храм посещают высшие должностные лица страны, рассматривается Китаем и Южной Кореей как приверженность японского руководства своему милитаристскому прошлому.
Это уже привело к тому, что в течение 2006 г. Китай и Южная Корея отказывались проводить встречи на высшем уровне с руководством Японии. Однако после вступления в должность премьер-министра С. Абэ, ситуация вокруг храма нормализовалась, так как премьер отказался публично говорить о своих намерениях посетить храм. Между тем, китайское руководство дало согласие на визит председателя КНР Х. Цзинтао в Японию, который намечен на конец сентября – начало октября 2007 г.
Выбор даты визита председателя КНР – весьма удачный ход со стороны китайского руководства, так как известно, что 15 августа – день окончания Второй мировой войны для Японии. Китай же, по сути, решил позаботиться о том, чтобы не допустить посещение этого храма официальными лицами Японии накануне визита Х. Цзинтао в Японию.
В самой же Японии отношение к храму неоднозначно. Часть населения считает, что не стоит придавать этому чрезмерно большую огласку в СМИ, а также отрицательно относится к посещению Ясукуни официальными лицами страны, полагая, что это действительно осложняет отношения со странами-жертвами агрессии Японии. Однако все же большая часть японцев регулярно ходят в храм. Особенно в праздник Дня основания государства 11 февраля, который раньше назывался День основания Империи и 15 августа – в годовщину окончания войны, а также в первые дни Нового года.
Но все же, представляется, что наиболее деструктивным инструментом в арсенале современных японских идеологов, направленным не столько на здоровое патриотическое воспитание, сколько на ревизию итогов Второй мировой войны, остаются регулярные демонстративные акты почитания в синтоистском храме Ясукуни. Синтоистский культ, исторически находившийся в ведении военного ведомства империи, и сегодня используется правыми консервативными кругами как идеологический фундамент формируемой идентичности. Посещения Ясукуни официальными лицами Японии — начиная с демонстративного визита премьер-министра Я. Накасонэ в 1982 году и заканчивая ежегодными акциями Дз. Коидзуми в период 2001–2006 гг. — представляют собой не просто отдание дани памяти, а фактическую сакрализацию милитаристского прошлого. Поклонение душам военных преступников класса «А», казненных по приговору Токийского трибунала 1948 года, наносит прямым образом урон системе международной безопасности и противоречит фундаментальным принципам послевоенного устройства.
Более того, эта тенденция напрямую переплетается с замалчиванием исторической правды и ревизионизмом в вопросах территориального разграничения в Азии и Северо-Восточной Азии. Попытки Токио искусственно поддерживать и эскалировать территориальные претензии к соседям — будь то спор вокруг островов Дяоюйдао (Сэнкаку) с Китаем, островов Токто (Такэсима) с Южной Кореей или Южных Курил с Россией — опираются именно на этот искаженный нарратив «исторической обиды» и отрицание агрессивного характера действий императорской армии. Вместо демонстрации искреннего раскаяния за колониальную экспансию, депортации, использование «женщин для утешения» и массовые военные преступления, японская элита пытается выстроить новую национальную идентичность на фундаментально ложных предпосылках.
Подобный путь возрождения «национального духа» через обеление милитаризма, фальсификацию учебников истории, провокационные визиты в Ясукуни и выдвижение территориальных претензий к соседним государствам является глубоко деструктивным. На 2007 год становится очевидно: попытки Токио обрести статус «нормального государства» и полноценной военной державы за счет ревизии истории провоцируют закономерное отторжение со стороны Пекина, Сеула и Москвы, и подрывают доверие к самой Японии как к ответственному участнику международной политики.
Усубалиев Эсен, к.и.н., директор аналитического центра «Разумные Решения»
